НОВОСТИ МОНУМЕНТАЛИСТОВ МОСКВЫ

В МИРЕ СТАБИЛЬНЫХ ЦЕННОСТЕЙ

Несколько лет назад в залах МСХ на Кузнецком, 20 состоялась персональная выставка Валерии Шапошниковой, на которой мне привелось быть. Это было первое знакомство с творчеством яркого мастера, к сожалению в этом году ушедшего из жизни. Большинство работ  на ней было посвящено античной теме. Греческие мифы и герои оживали в некоем идеальном мире под голубым небом.  Их образы, не лишенные некоторой архаической формы, вызывали ощущение потрясающей осязаемости.  Прозрачная и светлая колористическая гамма представленных полотен словно уводила зрителя в безграничное пространство далекого и невозвратного детства человечества.   

И вот новая встреча с работами этого замечательного художника уже в залах МСХ на Старосадском, 5. Здесь творчество Шапошниковой представлено более ретроспективно.  Можно проследить процесс становления изобразительного языка, поиск своего творческого лица.  Не удовлетворяясь традиционными  установками, она ведет свою исследовательскую работу, явно проявляя интерес к воплощению вечных ценностей. Вот она анализирует экспозицию Пушкинского музея. В своих ранних этюдах художник пристально вглядывается в витрины египетского зала с фигурками ушебти. В залах средневековья остановливает свой пытливый взгляд на цветаевских  копиях равеннских мозаик. При этом ее  глаз фиксирует живописное впечатление от увиденного,  избегая «буквоедского» репродуцирования. И вот, по моему мнению, определенный самостоятельный «прорыв» — небольшая картина «Тюильри», в которой уже свободно преломились импрессионистические импульсы.  Пейзаж «задышал» освобожденной живописностью. 

Как и большинство художников-монументалистов В. Шапошникова обладала безусловной самостоятельностью мышления,  позволявшей ей решать нестандартные  живописные и композиционные задачи, выбирать нетривиальные сюжеты для своих полотен. Охватывая ее последующее наследие, можно сказать, что она нашла свою тему за пределами банального бытописательства.  Ее всегда привлекала поэтическая сторона бытия. И эта поэзия стала ей открываться в архаике древнего мира, наполненного знакомыми с детства образами Великой Греции — Grecia Magna. Отзвуком этого неохватываемого даже внутренним взором пространства предстает картина «Херсонес». Художник почтительно обращаясь к археологическим останкам древнего города, воссоздает ауру, дыхание ушедшей эпохи. Метафизическая пустынность побережья несет в себе нераскрытую тайну глубокой истории. Фрагменты мраморной конструкции, песок, ослепительно синяя гладь моря  создают атмосферу философического состояния.   

Избегая преследующих почти каждого художника мотивов обыденности, будничной повседневности, Шапошникова воссоздает в своих полотнах  мир стабильных вечных ценностей, пронизанных  солнечным светом. Покой широких площадей близ моря изредка нарушается появлением стаффажных фигур или простеньких колясок или  колесниц, почти похожих на римские. Можно было бы провести сравнение с ранними работами Джорджо де Кирико, но в них кроме внешних намеков есть принципиальное различие. Итальянский мастер сосредоточен на своем внутреннем одиночестве, усугубленным сумеречным душевным состоянием. Тогда как поэтическая концепция произведений Шапошниковой нацелена на  воплощение светлых эмоций, открытости urbi et orbi. Гармоническое начало доминирует в каждой картине художника. Иногда обращаясь к изображению белых коней, она как бы наделяет их сакральными функциями охранителей созданного ею идеального пространства. Порою она позволяет себе погрузиться в мир зыбких фантазий, увлекая за собой покоренного ею зрителя. На ее полотнах спонтанно возникают сказочные тропические заросли.  Сквозь них степенно движется  повозка, запряженная некими собакообразными существами. На ней восседает прекрасная девушка, охраняемая лениво возлежащей рядом пантерой. Сказочная принцесса из «Тысячи и одной ночи» в поднятых руках держит птиц, словно совершая некий ритуал.  Стройный юноша шествует рядом, как бы направляя эту маленькую процессию на праздничное торжество. Рядом висящая картина столь же загадочна. Юная пара величаво восседают на двух маленьких слониках, напоминающих вьетнамские фарфоровые фигурки. Им указывают путь два золотых фазана. Увы, мы уже никогда не узнаем, что скрывается в этих таинственных образах. Автор явно зашифровала что-то свое личное не для посторонних глаз. Ну что же, пусть эти интригующие полотна будут пробуждать наше художественное воображение, привлекая внимание к творчеству этого незаурядного мастера. 

 

И, нельзя пройти мимо еще одного раннего произведения, несколько выпадающего из общего контекста  выставки, но весьма значимого по содержанию.  Это — «Собор Василия Блаженного». Композиция состоит из стремительно вырывающихся в космическое пространство могучих глав храма. Взрывной характер произведения захватывает динамикой красочной  массой.  Архитектура собора, взятая фрагментарно, словно покоряет полотно, почти не оставляя места для голубого неба. Картина переполнена мощной энергетикой, которая транслирует зрителю положительный жизнеутверждающий заряд.  В этом она сродни лентуловским архитектурным композициям, но ее знаковое содержание выполнено живописным языком своего времени.    

 

В малом зале Старосадского разместились несколько пастелей друга жизни Валерии Шапошниковой — замечательного мастера Василия Бубнова. Все представленные работы были созданы им в последующие месяцы после ее ухода. Несмотря на трагизм внешних и личных обстоятельств, художник сумел сохранить в своих работах яркое позитивное начало, которое, надеюсь, послужит несомненным импульсом к созданию новых произведений, продолжающих семейную традицию поисков поэтических сторон в нашем далеко не однозначном и драматически  сложном современном мире.   

 

Декабрь, 2020                                            

Михаил Красилин

 

85b2c8a1715576e283ad24388333f3e9.jpg

ПОДПИСАТЬСЯ НА РАССЫЛКУ:

СЛЕДИТЬ ЗА НОВОСТЯМИ:

Facebook

Instagram

 

СВЯЗАТЬСЯ С НАМИ:

 

shmdi.msh@gmail.com

+7 (495) 697-88-34